Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: о книгах (список заголовков)
15:01 

КОЕ-ЧТО О ДОСТОЕВСКОМ

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Сегодня с утра к новому фотографу ездил (Макс пропасть не дает, работенку подкидывает). Блин, в пять утра вставать - это вам не хухры-мухры. (Ща спою: "Рано утром проснешься и откроешь газету, на последней странице золотые слова - это Клим Ворошилов и братишка Буденный даровали свободу, и теперь на свободе будем мы воровать!) А еще хотят, чтоб я толстел, гады! Я с недосыпу вообще есть не могу. Зато подстригли наконец нормально (затылку холодно). И денег дали.

Чтобы в метро не заснуть и не тупить в студии, цапнул с полки Достоевского. Оказался том с "Неточкой Незвановой", я ее с детства не перечитывал. Рыдать не рыдал, но горло перехватывало. Я вообще на детские книжки особо реагирую, для меня самые слезоточивые. Хуже всего - "Сказка о мертвой царевне". Потом помню одну девочку напугал - она там на кухне кормежку готовила, а я на диване валялся и со столика "Княжну Джаваху" цапнул. Блин, на том месте, где ее хоронят и ее отец "с исказившимся лицом" что-то там такое... Караул! Девонька вплывает с подносом - а я в слезах и соплях, книжку под диван зашвырнул и переживаю. Девки пошли циничные - решила, зараза, что у меня со слизистой от кокаина проблемы, в княжну Джаваху верить отказалась. Какой, на хрен, кокаин! :drug: Я столько не зарабатываю. (Вот из-за этого мы и расстались в конце концов, не успев узнать друг друга получше).

Так вот. Достоевский. Неточка Незванова. Кое-что прям выпишу.
Самое ужасное - про Ефремова. Меня прям озноб колотил, как я собственный кризис вспоминал. Выписываю:
"Увериться же в ужасной мысли, что он уже давно и навсегда погиб для искусства, он не мог. Он судорожно боролся, как с болезненным кошмаром, с этим ужасным убеждением, и, наконец, когда действительность одолевала его, когда минутами открывались его глаза, он чувствовал, что готов сойти с ума от ужаса. Он не мог так легко разувериться в том, что так долго составляло всю жизнь его, и до последней минуты своей думал, что минута еще не ушла".

Удивляет в наше время некая беспечная откровенность в описании чувств. Неточка любит отца "со страстью", у нее "роман" с отцом - но никаких инцестов, понятно, не подразумевается. С Катей опять же "страстная любовь", губы распухли от поцелуев, "как любовники" обнимаются, спят вместе. Думаю, что Достоевский не был наивен, но все это воспринимал без грязненького любопытства (ну правильно, все до Фрейда было) - не как сальный анекдот и не повод для осуждения. Тут, кстати, интересные мысли появляются по поводу цензуры. Иллюзия, что границы дозволенного расширяются - только иллюзия. На самом деле они сужаются все сильней. Неточка теперь бы переместилась на гэй-сайты и в фантазии яойщиц. О толерантности вообще не говорю. Кто-то в Иносми кинул ссылочку - по поводу Белки и Стрелки: оказывается 50 лет назад шли потоком письма американских дамочек, защитниц животных, которые предлагали вместо бедных собачек использовать негритят, которых везде полно. Про евреев то же самое. Границы дозволенного стягиваются уже до какого-то уровня стерильности. (Еще не в тему, но наболело. Как-то на МТV сонно начал смотреть передачу "Девочки Плейбоя". Передача о голых сиськах и попах, только об этом. Но!!! С сисек удалены соски, с поп - разделительная линия. Вот кто мне объяснит смысл? Бля, если вы такие застенчивые - ну не делайте таких передач. А уж если делаете... Представляю, вырастет поколение юных мастурбаторов, которые с воплями ужаса будут шарахаться, когда увидят нормальную женскую грудь и попу, у них ведь уже сексуальная привязка на другое произошла.)

Ладно, еще Достоевский:
"Я заметил, что в тесной квартире даже и мыслям тесно".
"Лицо его до того умерло, что уж решительно ничего не выражает" (о старике с Азоркой).
"Я вас спросит, зачом ви на мне так прилежно взирайт? Я ко двору известен, а ви неизвестен ко двору". (Вчера Коля как раз по этому поводу с одним лошком в кабаке сцепился).
После смерти Азорки: "Можно шушель сделать, - заговорил сострадательный Миллер. - Можно кароши сделать шушель... Федор Карлович Кригер имеет велики талент, чтобы сделать всяки превосходни шушель". (Тут, походу, про меня - Макс на меня именно так смотрит, задумчивым взглядом таксидермиста - куда бы ему меня еще ткнуть, чтоб доход приносил.)
"Такие люди осуждены на вечное несовершеннолетие". (Это уж ТОЧНО про меня).
"Хоть бы в сумасшедший дом поступить, что ли, чтоб перевернулся как-нибудь весь мозг в голове и расположился по-новому, а потом опять вылечиться. ... Что же бы делать пришлось после сумасшедшего-то дома? Неужели опять романы писать?" (БЛИН, НУ ТОЧНО ПРО МЕНЯ!)
"Ну, так вот они все таковы, люди-то с сердцем, симпатичные-то твои. Только и умеют, что сирот размножать!" (Без комментариев).

Общий вывод: как всегда, когда ткнешься в классику, не понятно - на хрен ваще сейчас писать, когда давно все написано, и в тыщу раз лучше?

@настроение: Недосып

@темы: О книгах

15:17 

РАЗНОЕ

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
* * *
Илюха жаловался: Библия в переплете из свиной кожи кому-то показалась кощунством.
Коля: Правильно, надо было ангела поймать, с него кожу ободрать.

* * *
Старый разговор с каким-то антихристианским провокатором из мажоров. Я тогда был совсем щенок и стеснялся, не знал, что с такими делать.
Тот говорит: "А мне вот интересно, а у ангелов зубы есть"...
Я (в растерянности): "Наверно есть..."
Он (ехидно): А они их чистят? Или так с желтыми и ходят?
Я пожимаю плечами, не знаю, как кончить этот идиотский разговор.
Он (добивая): А если зубы есть, так может они и кусаются?
Коля (заинтересованно слушал со стороны, теперь вступает с радостным смехом): Кусаются, кусаются, еще как кусаются!!!

* * *
Вряд ли мы с Колей будем жить долго, вряд ли счастливо, но, возможно, умрем в один день.

* * *
Джалаль-ад-дин Руми (перевод не просто отвратный - чудовищный! Но из-за привкуса абсурда ловишь больше смыслов, чем, наверно, Руми хотел вложить):

- Вода взывает: "Где тот, кто выпьет меня?"

- Он сломал крылья твоих первоначальных намерений, как же ты можешь сомневаться в существовании Крылокрушителя?

- Неуспех - проводник на пути в Рай. Помни хадис: "Рай окружен болью".

- Но милость, таящуюся внутри гнева, либо гнев, спрятанный в сердцевине милости, распознает лишь тот, что сердце содержит духовный пробный камень.

* * *
Как определить чувство, с которым смотришь на разбитую бутылку, на осколки у ног и на вино, впитывающееся в землю? Сочетание разных эмоций: "Неужели это произошло со мной?" + "Как я мог?!!!" + "Все кончено, все действительно кончено".

@темы: Личное, О книгах

11:48 

РАЗНАЯ ФИГНЯ

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Ольга хочет голову обрить. Ей надоело, что у ее все с Друбич сравнивают. Сергун, конечно, резко против, но фиг она его послушает. Ей расчесываться надоело и голову сушить.



Хочу прикинуть, как она будет без волос выглядеть. На самом деле лицо не особо похоже, больше фигура, пластика и вообще общее впечатление - хотя и обманчивое, потому что она куда более веселая и резкая, чем может показаться. У Оленя только вид такой олений, а на самом деле волчица, Ликайна.

Мама окончательно решила, что не приедет в этом году, как и в прошлом, потому что последствия кризиса и все такое. Ну и ладно. Толку-то от этих приездов? Только раздражаемся друг на друга.

И ваще - смотрю, все фотографии красивых девок и мужиков вставляют. А я что, хуже? Вот Водянову себе вставлю покрасивее и буду любоваться.



И стишки читать. Меня уже год дико прет от Георгия Иванова:
* * *
Музыка мне больше не нужна.
Музыка мне больше не слышна.
Пусть себе, как черная стена,
К звездам поднимается она.
Пусть себе, как черная волна,
Глухо рассыпается она.
Ничего не может изменить,
И не может ничему помочь,
То, что только плачет и звенит,
И туманит, и уходит в ночь...

* * *
Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья.
Я верю не в непобедимость зла,
А только в неизбежность пораженья.
Не в музыку, что жизнь мою сожгла,
А в пепел, что остался от сожженья.

Да, Георгий Иванов это вам не хухры-мухры. Помню, как я расстроился, когда увидел, сколько у него Арсений Тарковский потырил. И "малиновка моя не улетай, зачем тебе Алжир, зачем Китай", и "тянет Волынью, полынью..." Может, просто типа скрытое цитирование, такой привет любимому поэту? Иванов сам любил такие штуки. Но все же, боюсь, скорее плагиат - кто в СССР Георгия Иванова знал? Смысл ведь в том, чтобы узнавать цитаты из одного в стихах другого.

@музыка: музыка мне больше не нужна

@темы: Стихи, Серебряный век, О книгах, Личное, Красивые девушки

15:25 

О книге Маршалла об Александре

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Почитал избранное. Вспомнил про роман Маршалла об Александре. Мой любимый!

Основная идея книги просто потрясла! Совершая турпоездку по священным местам (зороастрийцев, я полагаю), как положено юной согдианке для завершения образования, Роксана под додонским дубом встретила Александра и неосторожно дала ему потрогать пипиську. Чтобы получить остальное, он и пустился на Восток ("Жди дорогая, я уже иду!"). ИЧСХ, получил. Вместе с империей в нагрузку (по-другому как-то не получалось). Но счастья ему это не принесло. Исключительно гуманно настроенная Роксана (реинкарнированная позже за особые заслуги в прокурора Гаагского трибунала Карлу дель Понте), выступая против геноцида мирного населения, поднесла ему маненько отравы за неимением в то время баллистических ракет.

Ну и всякие стилистические изыски на каждой странице типа "мой классически правильный нос начинался между бровями, постепенно спускаясь ко рту" (как-то так). И милое прозвище Леонида - Каменнолицый Старик (так, видно, перевели на английский древне-македонское "старый гандон"). И такие милые литературные приемы: - "Мама, дай мне пожалуйста те три золотых монеты, которые наша страна начала отливать после того, как отец захватил пангейские рудники, и которые стали называться филиппеями в его честь..." (воссоздаю по памяти, но там еще длиннее и корявее - аффтар, видать, сносок не любит, предпочитает все необходимые исторические справки в прямую речь вставлять). Про лучшее в мире вино с байкальских виноградников еще прикололо (вот оно! и отравы никакой не надо было, выпил - и помер), и милый вопрос Таис Александру: "А вы читали Илиаду?" - и over 9000 подобных перлов. Жаль, книжки под рукой нет.

@темы: Александр, О книгах

16:28 

О книжках

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Когда я в детстве что-то писал, мне не удавалось уйти хоть на какое-то расстояние от первой главы, потому что я очень быстро рос и когда принимался за вторую главу, то первую уже перерастал и когда перечитывал - впадал в ужас, как можно было писать такую беспомощную детскую фигню, и бросался переделывать, и все это превращалось в дурную бесконечность - несколько десятков вариантов первой главы, и все на этом заканчивалось. Но потом все это бряк и кончилось.

Рост прекратился, и соответственно началась новая тоска - потому что никакого прогресса в литературе нет, и если что-то новое находишь, то столько же тут же теряешь. И любой взгляд назад - это взгляд на потери, потому что ТАК уже написать не сможешь, может, сможешь лучше, по-другому, но ЭТО уже потеряно навсегда.

Я вот в басмановский роман заглянул - там меня просто поражает, насколько сильнее была способность к сосредоточению, я тогда мог несколько страниц подряд валять, почти без правок, не теряя настроя "погружения". Восприимчивость в юности все же сильнее, легче себя представлять на месте любой бродячей собаки, а потом постепенно вырастает шкура потверже, и учишься от этого всего закрываться, ну и понятно, что все это уже приходится создавать уже умышленно - а чувство самосохранения против.

Мозгов конечно больше, но из-за этого больше холода, иронии, отстраненности.

Спокойному, счастливому, сытому писать нельзя. Нормальное состояние - недосып, голод, три пачки сигарет в день, литра три кофе, чтоб сердце выскакивало и в ушах звенело и в глазах темно, и чтобы никому в жизни был не нужен, чтобы спасаться, прячась в собственных текстах. Но от этого тоже мозги портятся, и внимание рассеивается, и просто выпадаешь в какой-то овощной осадок - сидишь как зомби, в результате, со стеклянным взглядом и невозможностью ни одну мысль сформулировать.

Или по-другому, вот как сегодня, я успокоился, что с Колей помирился, и слопал с утра яблочный пирог, и сейчас благодушно перевариваю, как удав, и ни хрена толкового не могу писать.
Единственное что - все, наверно, хорошее и должно быть в постоянном непреходящем кризисе, потому что если что идет по накатанной, легко и гладко, то все это ни хрена не стоит.

И я очень медленно пишу, нужно часов 12 в день писать с полной самоотдачей, чтобы получилось несколько страниц, которые потом еще править и править, и легче мешки ворочать. Мозги уже износились и все труднее их подстегивать, и чем дальше, тем хуже будет.

Одно хорошо - что все-таки для писателей - расходные материалы дешевые. Это не художник и не скульптор - тем еще надо где-то деньгу на холст и глину находить, а мне ни хрена не надо, ура! На пачку бумаги и чернила деньги всегда найти можно. А еще пойди эти 500 страниц испиши мелким почерком.А я еще знал одну девку-режиссера, талантливую - а толку? Режиссеру хрен в одиночку можно самовыражаться. Можно в башке, но ничего не остается. А у меня худо или бедно, бумажками исписанными шкаф забит.

Пойду сбегаю за какой-нибудь едой, а то неохота на Пасху макароны без всего тоскливо жевать, как на Новый год. А там, может, и пирожок переварится, и дальше чего-нибудь попишу.

@темы: О книгах, Личное

16:43 

Про Хлебникова

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Это просто успокаивающий пример, что я не один идиот в мире, а другие тоже есть.
Вот взять моего любимого Велимира Хлебникова. Его вытаскивали на эстраду стишки читать, он слегка упирался, читал невнятно пару четверостиший себе под нос, а потом говорил: "Ну и так далее..." - и поскорее сваливал бочком.

@темы: О книгах, Серебряный век

03:30 

Про басмановский роман

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Все-таки решил я в целях борьбы с фобией кусок басмановского романа напечатать, сколько есть. А то чего, правда, валяется без толку? Только не здесь, а на Проза.ру. Туда, по идее, я могу и не заглядывать. И вообще - там по первому впечатлению совершенно тихий омут без чертей, типа отстойника, что успокаивает. А здесь - другое дело, слишком быстрая реакция, стремно - ужас, ужас!!! :aaa:

Первую главу туда пока перекинул целиком. Даже не правлю, потому что дело давнее, я уже за это все не отвечаю - пусть как было, так и будет. Правда, перечитал. Чего-то, на мой нынешний взгляд, сопли в сахаре все-таки. Про маленького Федьку. И Данилыч излишне романтический, хотя и пьянь. А уж болтает! Это его основная характеристика - что язык без костей. Но зато песенок всяких много, это я люблю.

Я там тоже Волчокъ Въ Тумане (в таком написании, потому что требуют гады, чтобы не меньше двух букв в словах было - что за фигня? Ну, хозяин - барин).

@темы: О книгах, Опричники

17:50 

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Я тут в метро Кундеру читал (очень люблю), "Бессмертие" - очень меня цепляет. Сейчас как-то психологическая проза не в чести - или все ограничивается фрейдизмом, или в сотый раз по-своему используют всякие борхесовские конструкции, но славянам одного фрейдизма мало (правда, чего-то засомневался в славянстве чехов).

Ну ладно, не в том дело. Столько всего правильного в Кундере нахожу. Эта Аньес и ее отец - просто замечательные. Браты Васи в чем-то. Например, как ей хотелось ходить по городу, держа перед глазами незабудку, чтобы чего не видеть вокруг. И вот фразочка: "Быть не в силах уснуть и не сметь шевельнуться: супружеская постель". ("супружеская" выкидываю, остальное оставляю и рыдаю).

И вот самый крутой эпизод, как она представляет, что к ней с мужем является ангел и говорит, что в будущей жизни они уже не вернутся на землю, и спрашивает у них, хотят ли они в будущей жизни остаться вдвоем или предпочитают не встречаться. Ангел не понимает, что ставит их в несколько затруднительное положение. Аньес все пыталась как-то с ним наедине переговорить, но он в результате брякнул при муже. И ей кажется невозможным сказать при муже, что она хочет быть одна, и она боится, что если ангел на самом деле явится и спросит, она смалодушничает и скажет, что и в будущей жизни хочет быть с ним вместе. Но потом собирает все силы, и представляет, как твердо говорит: "Мы предпочитаем больше не встретиться".

Такие провокационные ситуации всегда крышу сносят. Как в формановской "Пятой печати" (или седьмой? описывается мрачнейшая история, а потом, мол, выбирайте из двух вариантов, кем бы вы решили стать, жутким деспотом и мучителем или жертвой этого мучителя). Такие вопросы всегда мозги заводят.

И когда Аньес решает бросить мужа с дочерью, чтобы жить одной в Альпах - тут просто мамин вариант, у меня, когда я в первый раз прочел, очень здорово в башке прояснилось и сразу перестал обижаться и все такое.

По-моему, человек должен заботиться только о слабых и беспомощных, а всех остальных имеет право послать на хрен ради своей свободы и представлении о счастье. Приносить свою жизнь в жертву какому-то другому человеку - это обычно ни к чему хорошему не приводит, и никому это на фиг не надо. Все эти непрошенные жертвы - средство постоянного раздражения и повод для постоянного шантажа. Когда слышишь: "Я всем ради тебя пожертвовал(а)", возникает мысль, что лучше бы она посвятила свою жизнь чему-нибудь другому, хоть выпиливанью лобзиком, толку было бы больше.

@темы: Философствую помаленьку, О книгах

17:32 

Книжка про Ахматову

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Автор - англичанка Элен Файнштейн. Ловлю английские лузлы. Хотя есть кое-что интересное из дневников Пунина и подростковых ахматовских писем Штейну, но развесистой клюквы куда больше (и княжон Ванюшек).

Аффтар малость съехавши на аристократии (с очень странными о ней представлениями и о России вообще).

Ну, во-первых, царская Россия для английских демократов - царство тьмы, деспотии и ужаса. Дамочка пишет о проблемах канализации в Петербурге в рабочих кварталах, ужасается, что нужники во дворе, что вода в Неве загрязнена и пить ее нельзя. И замечательный вывод: "В Петербурге вплоть до 1917 года не делалось никаких попыток улучшить ситуацию". Ага, в 17 году с канализацией радикально все решили.

Про "Бродячую собаку": "Здесь подавали охлажденное шабли". (Ага, кисленькую дрянь, зато дешево и в кредит). "Англоманы предпочитали белые булки черному русскому хлебу". (Типа все миллионы тонн русской пшеницы одни англоманы трескали - как не лопнули) "Будучи разночинцем, Мандельштам с легкостью вписался в круг завсегдатаев "Бродячей собаки" (Типа там фэйс-контроль: а справка есть, шо ты разночинец?)

Про Глебову-Судейкину: "Ольга всегда тяготела к итальянской комедии масок. И это удивительно, потому что родилась она в Пскове и прадед ее был крепостным". (Актриса она была и Коломбину играла, а что, нельзя?. Но мне нравится ход мыслей аффтара, сам попробую мыслить в том же духе: "Элен Файнштейн всегда тяготела к русскому Серебряному веку. И это удивительно, потому что родилась она в Бирмингеме и прадед ее торговал свиньями").

Вот смешно: "Семья Горенко никогда не принадлежала к петербургской элите. Высшая знать жила на Невском и Литейном. Горенко же поселились всего лишь в Царском селе" (Хе-хе, рядом с государем-императором. Тезис об аристократии, гнездившейся исключительно на Невском повторяется в книжке раз пять). "Хотя Анна не могла попасть в царские дворцы, она любила гулять по прекрасным дворцовым паркам" (Екатерининский дворец был открыт для посещения кого угодно, причем бесплатно, только на чай смотрителю за объяснения, и там бродили любопытствующие крестьяне, рабочие и т.д.)

"К 13 годам Анна была страстно увлечена поэзией, зачитывалась стихами Блока" (Это 1902, значит? Блок еще не печатался ваще). "Она еще читала запрещенные книги. Знала всех проклятых поэтов, в том числе Верлена и Бодлера" (Никто их не запрещал, больно надо!)

На основании стиха Ахматовой "Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем", Элен разводит целую психологию на тему тяжелого положения простой русской женщины. (Замечание походу: "Преступников забивали палками" - видать, что-то всплыло из подсознания насчет "сквозь строй"). "Источник фантазий Ахматовой до сих пор неясен, поскольку в своей жизни она никогда не подвергалась физическому насилию. Несомненно ей был свойственен определенный мазохизм, но популярность ее стихов среди женщин России говорит о том, что это явление было широко распространено". (Угу, всплакнет женщина над стихами Ахматовой, а тут муж под горячую руку подвернулся, и она за ухват: "Ты мне за все, гад, ответишь!")

Еще пример логики: "Любовницу отца Ахматова называла "горбуньей". Это было несправедливо. Елена окончила Оксфордский университет".

О Гумилеве: "Его романы и интрижки были всего лишь проявлениями обычного для молодого аристократа поведения". (Угу, аристократы такие аристократы!)

За следующую фразу вообще убивать надо. Про начало первой мировой в России: "В людях просыпался атавистический героизм".(Еще припомнилось, как Люк Бессон Жанночку опустил: типа, кто кроме полоумной садистки, одержимой дьяволом, будет за родину сражаться? А еще кто-то из англо-саксонских историков пытался обелить Александра от обвинений в кровожадности, насчет войн и жертв среди мирного населения он быстренько отболтался, вспомнив Трумэна, а потом пришлось оправдываться от самого ужасного. Мол, Трумэн-то что, он цивилизованный и интеллигентный, только на словах приказал чтоб атомные бомбы сбросили, ручек не пачкал, а Александр - настоящий кровожадный зверь, сам любил людей убивать, лично участвуя в боях.) Все, действительно - конец Европы. Может, смотаться на танках с визитом, коли у них все атавистические героизмы давно триумфально изжиты?

То, что она пишет про войну, цитировать не буду, пачкаться не хочу. Суки они!

Опять об аристократии: "Богатые и знатные изменяли друг другу, пили шампанское, тратили деньги на черную икру". (Блин, да налейте ж ей, наконец, и бутербродом с икрой пасть заткните.)

Все, надоело. :ubej: или :babr: пока не поймет русскую душу и экзамен по ней не сдаст.

@темы: О книгах, Серебряный век

20:07 

О басмановской книжке

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Все, выложил последнюю главу.

Помню, в каких-то старых вариантах было как Федька весело, таким 13-летним махновцем гулял по ридной Переславщине с бандой холопов, к которым присоединилась потом и банда Гурки Лютого, и стали они гулять вместе, и соседа-татарина пожгли и повесили (вроде бы). А потом приехал Алексей Данилыч и всех разогнал.

Еще про потери. Теперь я совсем от третьего лица писать не могу, только от первого. (Тогда тоже не особо получалось, поэтому всяких диалогов и монологов слишком много). И тогда я чего-то слишком много личного совершенно по-наглому вкладывал в книжки. Смелее был и сам себе интереснее.

А, еще смешно! По поводу творческих кризисов. Чего бы я смолоду не писал, на каком-то этапе возникало совершенно неодолимое желание вставить в текст персонаж по имени Александр Викентьевич Семенов (лет в 15 написал рассказик, где он был одним из героев, совершенно, кстати, не автобиографический, какой-то скромный пехотный офицер, который в сюжете почти участия не принимал). Персонаж с виду совершенно безобидный, совершенно ни на что не претендующий, согласный на эпизодическую роль, тихий, скромный, который совершенно не интересуется жизнью вокруг, такой слегка аутист, никак соответственно не связан с общим действием. Но вот поди ж ты - вставь его и все, несмотря на мое сопротивление. Что я и делал, слегка изменяя его биографические данные.

В басмановской книжке (первоначальных вариантах) он был братом одной сиротки, которую Алексей Данилыч в дом взял, сам какое-то время болтался в татарском плену, потом явился к Басмановым и тихонечко у них зажил, ничего, в общем, не делая (даже сестрица его бесилась, что он ни хрена не делает). Стоило ему появиться - книжка встала наглухо. (Небось, и последний вариант накрылся, когда я обдумывал, как бы этого Сашку Семенова впихнуть, пора уже).

Потом я его впихнул в книжку про Генриха Валуа. Она, кстати, шла очень хорошо, вскачь, было очень много написано, живенько так, без напрягов, и вроде ничего не предвещало беды. Но тут появилось неодолимое желание впихнуть Сашку Семенова. Я поднапрягся - трудно все-таки, но потом все-таки, почитав что-то про русскую эмиграцию в Литве, про книжные экспедиции Ивана Васильевича к Альду Мануцию, кое-как впихнул его в Польшу, и там его Генрих, когда стал польским королем, подобрал, как репей на хвост. Все, еще пару глав вымучил, и роман заткнулся.

Ну и куча других была и рассказиков, и повестух, и мой смешной роман про начало ХХ века, который я лет с 12 писал и переписывал лет до 20 - все накрывалось медным тазом с появлением этого самого Семенова.

Небось, какой-то мой личный замаскировавшийся демон. Хе-хе. В общем, к Александру я его ни за что вставлять не буду. Век воли не видать.

@темы: О книгах, Опричники

02:59 

О книге "Дети русской эмиграции"

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Читал еще сегодня одну хорошую книжку - сочинения детей русской эмиграции, что они помнят о революции, войне и России вообще. Особенно интересны воспоминания тех, кто постарше.

Судьбы совершенно разные. Например, избалованный мальчишка из богатой семьи, за ним гувернантка в гимназию портфель носит, а через год-два паренек уже вторым номером на пулемете. Другой вместе с семьей сбежал от революции куда-то на юг и там всю войну просидел в какой-то научной лаборатории, поглощенно и восторженно изучая насекомых, ничего вокруг не видя. Третий, горожанин, из-за всех этих перемещений впервые увидел русскую деревню и ужасно ее полюбил, стал таким убежденным руссоистом - жизнь на природе, и все такое ("с ужасом отстранился от города. Мне русь мила только как глухая, хотя бы даже таежная деревня".)

Расстрелянные отцы, братья, сестры, умершие матери, бабушки. Голод у всех. Какие-то безумные путешествия, когда в попытках пробраться куда-нибудь в Европу, заносит в какие-то африканские пустыни. Тиф, испанка. Какие-то странные черты дореволюционной жизни. Например, многие девочки из хороших семей на юге (Сев. Кавказ) занимались стрельбой, рубкой, джигитовкой. Фотографии учеников Шуменской (в Болгарии) гимназии - пятеро веселых мальчишек, четверо одноногие, один безногий.

Нарочно подбираю отрывки не сентиментальные, а пожестче. Детишки на войне. (Возраст не всегда указывается, но сочинения писали ученики гимназий в 1923 году, так что в 1917-1920 все, в сущности, были еще маленькими).

Участник Ледяного похода: "Постояв два дня, "кадеты" ушли на Кубань, ушел с ними и брат, удрал с ними и я (14 лет), и через 3 часа уже был в бою и дрался, по словам нашего командира есаула Лазарева, отлично. В одном из боев я был контужен и попал в армейский лазарет. Я хотел позврать брата, но не мог, так как все части были в бою. Вдруг по лазарету пробежала с плачем сестра милосердия, и мы узнали - Корнилов Лавр Георгиевич, отец наш, убит..."

Казачонок (16 лет, когда пишет сочинение): "Я выбежал к отцу навстречу и, поцеловавшись с ним, начал рассказывать ему, где есть большевики... Он сейчас же пошел с тремя казаками туда.... Хозяйка сказала, что здесь никого нет. Тогда я вышел вперед и повел казаков к погребу.(Поначалу никого нашли, но мальчик настаивал, упросил отца). Мы начали переворачивать бочки и под одной бочкой нашли одного комиссара, а под другой - другого, а под третьей - сестру милосердия. Выведя их из погреба, отец вынул револьвер и начал стрелять в них. Комиссары были сразу убиты, а сестра была убита только после третьей пули." - лет 11 тогда было?

Девочка о революции: "И меня 10-летнюю мартышку выбрали представительницей моего класса в совет школы. ...(присутствует на заседаниях взрослых, водят слушать ораторов на митинги) Это было для нас ужасно, стоять под солнышком и слушать непонятные речи. После таких хождений нас в гимназии кормили бутербродами с кониной. Мы эту колбасу боялись есть, т.к. слыхали, что она сделана из мяса больной сапом лошади. Глупенькие, не знали, что придется есть не только лошадей, но и кошек и собак!"

Еще один первопоходник (кубанская дивизия Эрдели). "За кубанский поход я был переведен в 7 класс, но вскоре был мобилизован и попал во флот на крейсер "Генерал Корнилов". Принимал участие во всех походах и боевых операциях крейсера. В бою под Одессой был ранен и помещен в госпиталь. ...Кавказ был сдан и мы очутились в Крыму. Первый десант был под Хорлами, где мы встретились с 40 тысячами красных. Мы были окружены, но смогли прорваться через Перекоп в Крым. Вскоре я поступил по приказу генерала Врангеля в военное училлище и попал в десант на Тамань. Туда были собраны все училища, и пришлось бои вести исключительно с курсантами. Бились мы как львы. Так наша рота разбивала 2-3 тысячи курсантов. Когда и при каких обстоятельствах был оставлен Таманский полуостров, я не помню, ибо был сильно контужен... При выходе из лазарета я попал на Арабатскую стрелку. Вскоре Перекоп пал..." (Все перечисленные операции, в которых мальчик участвовал, - страшнейшие мясорубки, поразительно, что выжил, потери были огромные.)

"Расстрелян был походный атаман Назаров, который не пожелал оставлять родных пределов, и тело его валялось за мельницей у вокзала. Мы жили в это время против городской больницы, где лежали раненые партизаны, которых не успели вывезти. С утра их стали выводить на улицу, а кто был тяжело ранен - выносить на носилках в нижнем белье. Их увозили в балку, где и расстреливали. Начался период страшного времени, когда за кусок хлеба продавались человеческие жизни. Люди озверели, они жаждали крови. Стояли целые очереди баб, детей, которые получали рубль за то, что указывали, где живет офицер."

"Дядюшку расстреляли. Мать освобождена знакомыми офицерами. Мы все живем теперь в разных концах города. Да разве живем? Разве это жизнь? Ура! Сегодня пришли немцы. Милые, родные немцы! И как вовремя. Накануне "Еремеевской"."

"Харьков опять услышал грохот орудий и стук пулеметов. Я эвакуировался. Брат же не хотел бросить на произвол судьбы преклонных стариков - дедушку и бабушку. Брат был только на год старше меня, но сколько героизма сказалось в этом самоотречении. Он был растерзан большевиками."

Один из парнишек в Царицыне (очень активный, явный авантюрист по натуре): "Один из офицеров, с которым я бежал от чехов, заделался начальником пехоты 10-й Красной армии, а другой офицер - пом.нач. политкома 10-й армии. Вот эти два лица меня, тогда 14-летнего мальчика, ввели в штаб 10-й армии, в котором и был составлен заговор против большевиков. Между прочим, единственный не открытый большевиками заговор. Надо мной все время висела опрасность быть открытым и замученным, не легче было, бывая в ЧК и т.д., видеть, как мучаются и умирают все близкие и знакомые тебе люди... Кажется, вечером 5 июня город был взят, и я ровно три дня не слезал с лошади, все время работая, проводя белые патрули, ловя жидов, китайцев и т.д. На четвертый день я свалился от возвратного тифа, а когда поправился, стал работать в особой комисии по рассмотрению зверств большевиков..."

Другой встречал революцию в Петербурге. "Мне шел 14-й год... Не изменилась только моя страсть к театру, главным образом к опере... Политика была всюду - на благотворительных заседаниях у мамы, в кабинете отца, в школе (я учился в 4 классе довольно тонного частного училища). Рождество прошло необычно весело... Революция нагрянула как-то неожиданно... Прибежала наша приятельница, жена близко стоящего ко Двору генерала с дочерью, моей ровесницей и пассией. Ее отца арестовали. Пока ее мать всю ночь плакала у мамы в спальне, мы с Марочкой сидели в гостиной, сразу сделавшись детьми и забыв о нашем флирте, и по-детски мечтали, как мы пойдем спасать государя... " Перевозит позже заболевшего отца в их имение в Харькове, брат на фронте. Пробует хозяйничать - "это было довольно любопытно - высокие сапоги, целый день верхом на лошади". "Мы как-то еще не понимали, что все уже умерло, может быть, не хотели понимать.... В начале февраля 18 нашу усадьбу сожгли, а Елизаветград осадили отряды Маруськи. Веселое время - домовые охраны, походные кухни, все это кружило голову. Брат был одним из организаторов обороны. Стыдно вспомнить, немцев встречали радостно... Лето в Крыму - сплошной пикник, катание верхом, прогулки в горы, чудесное крымское вино, полный дом знакомых..." Брат уехал в армию на Дон, а этот остался в Елизаветграде "Свобода и деньги сделали свое дело - я уже не был мальчиком, в моей комнате всегда витал табачный дым. Карты, бутылки, стаканы, окурки". Потом пришли большевики "Помню 3 дня уличных боев, и потом сразу мертвая тишина. Пришлось прятаться и переодеваться, летние контрибуции не были забыты нашими мужичками." 6 месяцев 1919 г. - "больно и гнусно вспоминать. Страх, аресты, самогон, кокаин. Кого-то убивали, пытали, арестовывали знакомых и родственников." Брат погиб в армии. Потом пришли добровольцы и парень поступил на бронепоезд. "У меня, несмотря на 16 лет, была поношенная физиономия, выдыхи в легких, острая неврастения и порой непреодолимая страсть к вину и наркозу."

Вот девочка. "Я была сестрой милосердия. Долго. Очень долго. И благодарю судьбу за то, что она мне послала этот тяжелый красный крест. Я нучилась понимать чужие страдания... Как умеют умирать русские люди! Это не фразы (мне не до фраз сейчас, да и кому они нужны?), а действительные убеждения, что так умеют умирать только русские люди. Тяжелые ночные дежурства, страшная ответственность за этих взрослых, но беспомощных людей, мне 16-летней девочке в конце концов оказались не под силу, и я попала в санаторию для нервных больных. Впрочем, я опять о себе (что значит эгоизм все-таки). Потом я узнала о гимназии и с радостью ухватилась за надежду наконец отдохнуть. Вы улыбаетесь? Да, отдохнуть, потому что, сидя здесь, на школьной скамье, я считаю, что все-таки жизнь прожита, так как все, что может быть, будет ничтожным по сравнению с уже пережитым..."

Другая девочка (12 лет в то время, о котором пишет): ""Тетю Юцу, одетую в костюм сестры милосердия, мама и тетя Лида уговаривали о чем-то..... Помню, потом вошел дьякон и объявил, что тетю Юцу убили. Я помню только одно, что у нас в столовой на столе, покрытом коврами, лежала тетя Юца, одетая невестой. После обеда мы похоронили ее в саду.... Потом пришел папа и сказал: "От нашего дома и угля не осталось"

Вот мальчишка-марковец. "В Крыму я поступил в Марковскую дивизию (лет 14-15. В первом же бою на Перекопе ранен в ногу. После госпиталя вернулся. Бой под Большим Токмаком) "Наш 3 батальон был отрезан после отчаянной защиты против окружившей нас кавалерии, с которой мы вступили в бой на рассвете, и который продолжался больше 6 часов и, м.б., длился бы и дольше, если бы на помощь красным не пришел бронеавтомобиль, который и закончил наше поражение, врезавшись в нашу цепь. Началась ужасная рубка, я уцелел лишь потому, что был ранен и лежал около одной разбитой тачанки. Первый, который ко мне подскочил, был красный кавалерист, мальчишка, который предложил мне раздеться и, видя, что мне самому трудно, стал мне помогать. Оставив меня в одном белье, он поскакал дальше. Нас, оставшихся в живых, раненых и раздетых, погнали в ближайшую деревню. Здесь мы узнали, что из нашего батальнона осталось всего 22 человека. После всяких допросов и издевательств, нас отправили в Лозовую. Здесь нас, как контрреволюционеров и золотопогонников, присудили к принудительным работам в г. Казани. Уже начинались холода. Нас отправили этапным порядком на место заключения. По дороге все заболевали от простуды и голода. Я жалел, что не был убит. и если бы не надежда на Бога, то покончил бы тогда с собой. (Дальше совершенно марковская фраза!) Но вот счастье, рана, которую я получил, начала гнить и меня в городе отправили в госпиталь. (Там один доктор дал понять, что поможет бежать. Достал ему фальшивые документы, и мальчик отправился, видимо, в родной город) "Доехав благополучно почти до конца, я встретил на станции моего лучшего друга. Я страшно обрадовался встрече, мы обнялись как старые хорошие друзья, и с места в карьер я начал делиться всеми своими переживаниями. Я так увлекся, что не обратил внимания, что этот самый друг в военной форме со звездой на фуражке.... Я даже высказал ему надежду на то, что по приезде в город я постараюсь поступить опять в какой-нибудь отряд, чтобы продолжить борьбу с ненавистными мне большевиками. (Не навоевался паренек. Его приятель слушал внимательно, а потом пошел за папиросами) Близость дома и встреча с моим другом заставила меня быть в самом хорошем настроении духа. Я даже впервые за 6 месяцев пребывания в советских тюрьмах начал петь. (Приятель сдал его чекистам как белогвардейскую сволочь и кадетского шпиона, и его приволокли в ЧК, где мальца снова арестовали и стали допрашивать). В момент ареста и ругани моего друга я был ошеломлен." (На этом, видать, урок закончился, и сочинение тоже, так что чем дело кончилось - неизвестно. Но в конце концов малец все ж добрался до Болгарии)

Эмигрантам и беженцам везде плохо:

Один паренек, участник Бредовского похода, потом боев у Юшуни, там "попал под пулеметный огонь, был сбит и без сознания, раненный в ногу и руку, с выломанным ребром, поднят. Очнулся на пароходе "Саратов", который вез нас в Константинополь". В лазарете он еще и тифом заболел. "Мне страшно хотелось увидеть родных, которые остались в России у большевиков.... 10 января меня выписали из лазарета и отправили в Саркеджи, откуда я бежал через проволоку, без копейки денег, в незнакомый город. На мосту я встретил русских, которые меня привели в общежитие, где я был принят, как инвалид."

"Кто был в Грузии раз, тот не согласится быть там во второй раз."

Оставшиеся в России матери, а то и вся семья. Дети выживают, как могут, кто в Галлиполи с армией, другие "был я и натурщиком, и служащим в комиссионном магазине", "служил в световой рекламе, потом писал вывески, потом красил автомобили".

О Египетском лагере для детей. "И если бы климат был получше, да дисциплины чуть поменьше, то образовалась бы там лет так через десять Запорожская Сечь."

"Вращаясь среди поляков, я забыл русский язык, потом приходилось все вспоминать. Поляки сделали меня заклятым врагом Польши и всего польского. Дай Бог, чтобы была с ними война, я тогда пойду им отомстить за все свои страдания".

Зато все искренне благодарны чехам и сербам, которые относятся по-человечески.

В этой книжке еще полно всего, просто я уже устал вколачивать текст. Всем рекомендую.

@музыка: Этника

@темы: Белое движение, О книгах

14:03 

Про книжки и древних арабов

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Добрый человек навел на киньяровские "Лестницы Шамбора". Скачал и счастлив. :crzfan: А то в магазине дорого, пару лет ходил облизывался. Из нынешних европейцев он у меня самый любимый. Акройд, хоть и нравится, но на порядок меньше. Ив Бонфуа и Филипп Жакоте уже вроде и не нынешние, ребятам лет по 100, штоле. Ролан Барт и Стоппард уже классики, не в счет. Ну и славяне любимые (это отдельно) Павич с Кундерой. Наших не знаю ваще, кроме Пелевина. Позор. Но если подумать, то и фиг с ними.

Кстати, к вопросу о Киньяре и его запискам на табличках, на Сей Сенагон я сам выплыл лет в 12 и горячо возлюбил и эту японскую мадам и жанр такого дневничка (вот бы вместо днявки такое валять). Какой она век - 11й, 13й ? - а как родная. От Цыцика такое же впечатление.

Я вообще люблю находить в разных временах всяких любимцев. Нашел, например, одного Печорина в "Ожерелье голубки" Ибн Хазма - Абу Амир, сын Аль Мансура. Паренек 10-11 века. Я все в Кордове его следы искал. "Абу Амир - помилуй его Аллах! - рассказывал мне про себя, что ему надоело его собственное имя, не говоря о другом, а что касается его друзей, то он менял их много раз в жизни, несмотря на ее краткость. И он не мог остановиться на какой-нибудь одной одежде - иногда он был в одежде царей, иногда - гуляк." О том, как парень девушек менял, отдельная песня. Бедные тогдашние Бэлы! Он даже на Восток уехал, как все порядочные люди, когда дома больше делать не фига, и быстренько там помер, как Печорин

Очень люблю древних арабов. Совсем древних, типа Антары, Тарафы, Аль-Аши, Аш-Шанфары, Имруулькайса. Все эти медитативные касыды и газели о стертых линиях стоянки ("На камнях следы жилища Хаулы забыттые - Как татуировки старой линии стертые"), о верблюдах, конях, собаках, мечах, девушках, друзьях...

И сколько было пустынь, безводных, гладких, как щит,
Где ночью джинны вопят и где не видно дорог,
Где пересохла земля и дует знойный хамсин,
И где пускается в путь лишь самый смелый ездок...
... Покажем силу свою: окрасим кровью аль-Айр,
А копья, как вертела, герою вонзятся в бок. :bud: (Аль-Аша)

А еще в ранне-исламские времена круто зажигали арабские поэты-христиане, приличные арабы их за версту обходили - так они пили-гуляли и разлагались в быту. :crzdrink: :crzbayan: Как-то так.

И девчонки у них крутые были. Была какая-то история с одним из правителей, его другом и невольницей кого-то из них. (Приблизительно помню). Так вот они там все друг в друга перевлюблялись по кругу, и благородно друг другу уступали, а невольница все не могла разобраться в том, кого же она любит, и кто из них благороднее и больше заслуживает любви, и отказывалась выбирать. :rom: В результате, друзья, дружно рыдая, проводили ее развеяться в Европу, чтобы она отдохнула, попутешествовала и наконец смогла разобраться в себе без этих мужиков, которые ее только с толку сбивали. История где-то 8 века приблизительно. Тогда и Авиценна операции по удалению катаракты делал. Арабы рулили. Аристотеля потом в Европе уже с арабского переводили.

И нравится еще какой-то эстет-султан, который во сне увидел идеальную девушку, точь-в-точь, как ему надо, и разослал по всей стране ее описание на десяти страницах, чтобы нашли и доставили. Какие там 90-60-90! Мужик указал даже, что у нее типа мизинец на левой ножке слегка искривлен в какую-то сторону.

(Не знаю, как я с Киньяра на древних арабов съехал - ну да ладно. ПОСТ, прости, отец, судьба такая. - а это с арабов я съехал на тюремные татуировки. СЭР - свобода это рай.)

@темы: О книгах

12:44 

О графе Монте-Кристо

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Сейчас смотрел кусочек "Графа Монте-Кристо" с Депардье. До чего он мне нравится! Толстая морда - половина красоты, а у него еще и добрая! Он даже из этого Эдмона Дантеса с его дешевыми понтами обаяшку сделал.

Я кусок про Мореля смотрел с прибытием "Фараона". Что за гнусный выпендреж - не просто помочь человеку, а непременно эффектно и чтоб в последний момент. Здесь в кино они правильно сделали, что Морель помер от переживаний. А еще реалистичнее было бы, что старушка со счастливым известием запоздает на пару минут или что Морель застрелится не ровно в полдень, а в любое удобное для него время. В книжке самая крутая сцена, когда этот понтярщик приходит поглумиться над Вильфором, у которого вся семья передохла, и когда он оплакивает маленького сына, и так со значением говорит, шо он Эдмон Дантес и ждет аплодисментов и катарсиса. Вильфору, понятно, по фиг. Да хоть Вася Пупкин!

Недавно книжку перечитывал (лет десять не читал) - и обалдел, до чего же она крепко сколочена с литературной стороны! Нынешние детективы, приключения, фэнтези по сравнению с "Графом Монте-Кристо" - чистая халтура. Постоянные повороты сюжета, разнообразие необыкновенное, смена географии, социальных слоев, множество трогательных кусков, а еще замечательно характеры очерчены даже эпизодических персонажей - какая прелесть, например, маленький сынок Вильфора, или Луиджи Вампа, или телеграфист, или эта лихая лесбиянка Эжени Данглар.

Умилила финансовая наивность Дюма - какой-то сундучок у него безразмерный, вроде нефтяной скважины. Я на скорую руку прикинул, когда читал, - графу Монте-Кристо с его аппетитами этого золотишка с камешками хватило бы на год максимум, а потом - иди, Вася, опять в матросы нанимайся.

@темы: О книгах, О кино

03:44 

О золотых кудрях

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Я не верю в Аль-Кайеду и в золотые кудри.

Не верю, что они вообще существуют. Вернее, существуют, но только когда применяется перекись водорода. А без перекиси - только у Чубайса. В нагрузку непременно красная рябая ряшка, белесые ресницы, очень бледные глаза. (Женщины бывают хорошенькими, но я о мужчинах).

Русые - не золотые (только при особом освещении и то частично), светло-пепельные - скорее зеленоватые, чем золотые, холодный цвет.

Когда где-нибудь читаю про золотые волосы, сразу Чубайса вижу. Вот так. И никто меня в этом не разубедит.

@настроение: Протест против золотых волос

@темы: О книгах

22:18 

Книжка об Александре

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Прочел Нелли Гульчук. Дамочка питается экскрементами. Плагиат чистой воды, изо всех сил пытается разукрасить Ефремова в своем стиле - школа гетер у нее типа Версаля, с ручными оленями, фонтанами, мраморными залами, девочки стреляют из луков ногами, стоя на голове (армянский цирк), скачут на диких лошадях, меняясь местами, перескакивая с одной лошади на другую (опять армянский цирк). Таис "владеет мечом в совершенстве" (батюшки, спецназ!). Забывая, что дело происходит в мраморном зале, Таис спрыгивает с ветки дерева в воду - ну Ефремов, в лом было редактировать. Опять же храмовые таинства - каждый день кино с изображением сотворения мира, всех мифов, многотысячной массовкой и спецэффектами. Там, где пишет от себя - матчасть ниже плинтуса, примеров даже приводить не хочу. В добавок ко всему пишет так отвратно, что обидно за русский язык. (И почему, когда я все это читаю МНЕ стыдно за чужое говно?). В общем, в газенваген!

@темы: Я такой нежный, нах мне это показывают?, О книгах, Александр

23:36 

Что читал на этой неделе

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Генри Миллер "Биг-Сур" и "Черную весну" (люблю его, он хороший), Деникина, книжку Клулы о Борджиа и кого-то о Генрихе Третьем Валуа, Цвейга о Марии Антуанетте (чего-то меня потянуло на всяких там правителей), сборник поэзии майя и ацтеков (нужно все имена богов оттуда выучить и по пьяни заставлять всех говорить, как скороговорку).
"Испанскую балладу" Фейхтвангера - слабенько, хотя про любовь хорошо. У него самое лучшее, по-моему, "Иудейская война". Я когда читаю - меня просто поражает какая-то непостижимая чуждость еврейского характера (по Фейхтвангеру, по жизни - у меня нет близко знакомых, а дальние - все разные, трудно общее вывести). Дафну Дюморье "Козел отпущения" - очень ее люблю, завораживает и печальный меланхоличный тон, такое присутствие зла рядом, и герои очень близки - особенно "Паразиты", просто стопроцентное попадание с этим пацаном, который потом на лодке утонул. И еще одна книжка про то, где два мужика в средневековье перемещались, и так на это подсели, что ради 15 минут там готовы были на кровоизлияние в мозг и все такое. Тоже братья Васи оба.
Ну и стишки еще - Тютчева, Георгия Иванова, Тарковского, Шекспира в пастернаковских переводах в электричке купил, тоже радуюсь.

@темы: О книгах

21:31 

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Мама приезжала из своего Парижу. Теперь голова болит. Ничего хорошего. Не хочу писать. Зато денежку нам с Ольгой кинула и мы пошли себе электронные книжки купили. Читаю по 18 часов в день, глаза на лоб, но кайф. И пишу много. 60 страниц надо за выходные вбить - не успею. Еще подрался. Дали по башке, что-то теперь вижу плохо, туман в глазах. Девонька зато вроде обрисовалась, сама ходит, норовит полы вымыть, трусы постирать, все такое. Хорошая, сначала думал толстушка, а в натуре - Таис Афинская, она по фитнесу инструктор, это у меня просто глаз на моделях да на Ольге уже к тощим привык. Хорошая девочка, все умеет, улыбка - кайф, только сплошной позитив и слишком практичная, что ли, и главное, ни фига не влюблен.

Опять, как и прошлым летом, читаю Лосева. Так чудно - такие умные люди должны составлять гордость нации, их много не бывает, один, два лет на пятьсот. Лосев - один из умнейших в истории человечества, по-моему, ему бы с Платоном дискутировать. А кто его знает, кому он нужен? Западу его диссиденты в клювике не принесли, они его не знают, он не диссидент - всю советскую власть писал все, что хотел, философ-идеалист, и тронуть боялись, потому что Лосев со своей диалектикой и Маркса с Энгельсом придушил бы, как бультерьер пуделей, без проблем. Тиранозавр диалектики. Небось, понимали, что начнут ему чего приписывать, он в два счета докажет, что он верный ленинец, а они правые уклонисты - боялись, суки.
И пишет он прекрасно. Разница интеллигенты - интеллектуалы. Интеллигенты - мягкие, ласковые, со всеми мягко соглашаются, общее находят, интеллектуалы - резкие, базар не фильтруют, никакого снисхождения к слабым и убогим разумом. Лосев из вторых. Люблю. Просто военная лапидарность - смелость, краткость, резкость. Восторг! Вот кто мозги работать заставляет.

Сирень, ландыши, бульдонеж, каприфооль отцвели, теперь ирисы отцветают, остался пока жасмин, шиповник, пионы, понемножку расцветают розы. Теперь розы до снега.

@темы: О книгах

22:07 

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Неожиданно понравилась "Согдиана" Ильясова. Александр там тощенький, невзрачный, злой, но умный как черт - и то радость. До смерти надоели златокудрые красавцы офигенной красоты, и самого главного, т.е., гения - нигде ничего. В общем, такой скорее Карл XII. Мило. И Спитамен симпатичный, вроде молоденького Ходжи Насреддина, такой жулик и весельчак, обаятельный авантюрист. И марксистско-ленинская выучка волей-неволей заставила мужика о простом народе писать. Все же картина более широкая, а не только салонно-паркетные разборки в стиле "сделайте нам красиво". И матчасть у Ильясова ничего, много наивного, но зато есть некий общий образ картины мира, чего, например, у пиндосов днем с огнем не найдешь. Американцы, похоже, вообще в историю до себя верят с трудом. Как это что-то могло быть, когда их не было?

Что еще меня бесит в западной литературе - так это их убежденность, что все непременно a priori должны быть на стороне Запада (светлых сил) против Востока (имерии зла). Типа переживать за римлян как за родных, когда они Митридата пытаются побить. А с какого, пардон, хрена? Они с чего-то считают, что на западе все чистые, культурные, благородные, бесстрашные, а на востоке кровожадные, вонючие, тупые, мерзкие и уродливые. (Тут см. Маккалоу - у нее Митридат, к примеру, такая мерзкая тупая обезьяна, трусливый, убогий, способен только штаны пачкать со страху - у нее это, кстати, такой любимый литературный аргумент. Как кто ей не нравится, он у нее тут же гадит со страху, или его в выгребную яму суют - ну а после этого о чем говорить? Дерьмовый аргумент, по-моему.) И с Александром то же - с какой-то стати всем рекомендуется сочувствовать македонской и эллинской оппозиции, когда Александр слишком уж обазиатился. А вот фиг вам! Я всегда за Александра.

А у наших - Восток нормальный. И я восток люблю и не чувствую его чуждым и страшным. Приятно все-таки, что для нас мир во все стороны раскрыт, а для пиндосов - даже Голландия - место страха, беззакония, наркоманов и грязи, а уж Бразилия - там всех мачете рубят и на органы продают, а в Хорватии (хе-хе! место тихого семейного отдыха с самой низкой преступностью в Европе) - там америкосов ловят и зверски убивают, местный спорт такой, национальные традиции. Это я не из башки, а на основе просмотренных американских фильмов.

@темы: Александр, О кино, О книгах

22:25 

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Я помаленьку получаю отзывы от приятелей по поводу моей третьей главы, и вроде все ничего. Даже переживают: "Сука, а дальше-то что? Я испереживался весь. Они у тебя помирятся или как?" Вот в таком роде.

Я бы не сказал, что .то меня радует. Нет, радует, конечно, но у меня в целях не значится сделать текст, который легко и с удовольствием читается. Я не для этого пишу и, по идее, как все это будет читаться меня должно мало беспокоить.

Я и в кризис свой влетел из-за того, что после публикаций стал себя ловить, что в мои отношения с бумагой вдруг стал влезать некий "потенциальный читатель", чье мнение я стал вроде бы учитывать. С разу - не то что бы фальшь, а какое-то поганое желание понравиться, что ли... Приемчики какие-то наработанные лезут, как текст сделать полегче, почитабельнее. На мой взгляд, все это было совершенно недопустимо, и я сразу все это прекратил. Во-первых, дал зарок не печататься, во-вторых, решил писать нечто, что принципиально никогда не сможет быть напечатано. Придумывал какие-то особые жанры, нарочно бессвязные, запутанные, бессюжетные тексты, где все принципиально затемнено, ничего не понятно. И еще фиктивные дневники - не литературные, а именно воссоздание чужой реальности, как оно на самом деле бывает - когда ни одна история не имеет конца, большинство непоняток так непонятыми и остаются. Жизнь ведь куда хаотичнее любой литературы, все бесформено, текуче, полно противоречий в каждом мгновении. А литература всегда это все приводит в порядок. Там вопросы типа: "Я ей нравлюсь или как?" - в воздухе не повисают. В общем, ружье должно стрелять, чего в жизни чаще всего не происходит. А я пытался создать текст по правилам жизни, кошмарный.

Первый вариант романа об Александре - тоже эксперимент. Я почему-то твердо решил обойтись без какого-либо действия, писать одну статику, вроде застывших картин, но при этом передать реальное ощущение от Александра. Разговоры ни о чем. Избыточность и безграничная описательность. Ни действий, ни конфликтов особых, абсолютно сумасшедший главный герой, у которого в башке все путается. Разумеется, все эти эксперименты заводили меня в полный тупик, потому что литература существует по своим законам, иначе теряет смысл. (И в живописи, по-моему, также с кубизмом. Честные доходят до абстракций, а потом разворачиваются и прут назад к академизму, потому что в абстракциях долго делать нечего, это просто некая формула, которую надо разок просчитать, но ведь не всю же жизнь ее в башке вертеть. А вот жулье может всю жизнь кубики рисовать, благо тупые америкосы именно на это клюнули и охотно покупают, наверно, больно умными и передовыми себя чувствуют. Флагманы культуры, хе-хе. Ну да, за ощущение причастности к избранным надо дорого платить. :gigi: ) Все такие эксперименты - наверно, чтобы понять возможности и границы литературы (или живописи и т.д.)

Вот, а я в своих поисках границ утыкался в тупик и как баран, вместо того, чтобы вернуться, мычал от отчаяния и колотился башкой в стенку. А когда надоедало, придумывал что-то очередное, и снова забредал в очередной тупик. С нулевым результатом.

Может, выложу что-нибудь для примера (впрочем, одну херовину я уже на прозу свалил - жуть с ружьем! ни хрена не понятно).

@темы: Можно сделайт отлишни шушель, О книгах, О моей книжке

21:11 

Я не червонец, чтоб быть любезен всем
Заметил за собой две странности в общении. 1. На риторические вопросы или фразы из светского репертуара, которые требуют только формального отклика, отвечаю, глубоко задумавшись и с предельной искренностью. Правда, получается нормально. Помню, какие-то девчонки в новогоднюю ночь огонька стрельнули ну и поздравили с новым годом, а я им задыхаясь от волнения стал жаловаться на линейность времени, что это все неправильно, Энштейна помянул, и что время - просто наш способ восприятия, не время проходит, а мы проходим... Девчата поначалу обалдели, но ЧСХ через пару секунд пришли в себя и поддержали разговор про Эйнштейна, и потом как-то все ко мне переместились. В общем, нормально. 2. Я на метафоры и иронию реагирую буквально. Пример: Танька говорит: "Ну не знаю, как тебе с этим разобраться, проще пойти и повеситься." Я, испуганно: "Я не могу, я православный..."

Кучу книжек одновременно читаю: монографии об Эйнштейне, Махно, Пастернаке, Сиде, Лермонтове (кстати, все отлично написаны, прекрасный язык, сколько умных людей на свете - не перестаю удивляться), словарь мата, Довлатова, Ксенофонта, Шекспира, Герода, Афинея, про войну в Югославии, про Афганскую войну, про приемы тотального боя, про выездку лошадей, Лосева, Элиаде про мифы, несколько книжек про античную Македонию и Древний Восток, про конницу.

Быков о Пастернаке. Опять удивляюсь, до чего же люди разные, и до чего Пастернак мне чужой. По склонности к умилению можно всех людей делить. Вот в церкви, например, многие именно такую млеющую атмосферу любят, лампадки, красивые девушки в белых платочках, детишки старательно крестятся - Розанов любит, Илюха. А меня это все не цепляет, а какие-то совсем другие вещи - как например отец Николай литургию совершал, просто торжество Православия, и как он военными кирзовыми сапогами грохочет. И в метро, когда бабулям место уступаешь - Илюха, например, тает, млеет от их многословных благодарностей, а я убегаю подальше, потому что мне их тут же придушить хочется за "ах спасибо-расспасибо, всем спасибочкам спасибо". В общем, моё - это скорее пафос и романтизм, а не умиление и сентиментальность (просто отталкивающие для меня эмоции).

А словарь мата - не, ну я не фрейдист ни по какому! Ну не отождествляю я себя со своим членом, хоть убейся. Скорее, с тихой грустью к нему отношусь, меланхолически и даже отстраненно, типа "Ты чего, обалдел?" или "Да пойми ты, дурья башка..." Как-то так. Братья-разбойники, волею судьбы скованные одной цепью. Приходится как-то ладить, потому что никуда не денешься.

У Ольги на филфаке какой-то преподаватель упомянул, что существует четыре матерных корня, и они себе бошки сломали насчет четвертого, до сих пор дискуссии. Успокою - в книжке написано, что три, и не фиг дурью маяться.

Воспоминания из колыбели. Года в три-четыре я ругался в детском саду Фердинандом де Соссюром, чем очень забавлял матушку-филолога. Оказывается, правда, есть такой лингвист.

Всякие эвфемизмы - мне ужасно нравится, когда эвфемизм звучит круче мата. Нарыл в словаре: "ХЛЯБЬ ТВОЮ ТВЕРДЬ!" Теперь буду употреблять. :gigi: А еще оказывается Кур - южно-славянский заменитель того самого, в свете чего фамилия Троекуров приобретает такое мощное звучание... :lol::lol::lol:

@темы: О книгах

ДНЕВНИК ПОД РАКИТОВЫМ КУСТОМ

главная